В преддверии Радоница. Радоница — радоваться. С приветствием «Христос воскресе» мы обращаемся ко всем усопшим. Если образно выразиться, мы как бы сходим в ад, чтоб известить пленников, чтобы со всеми умершими заговорить человеческим языком.

Сошёл туда Христос, сегодня сходим мы. Но это только наше логическое построение. С сошествием Христа в ад ада нигде нет, нет смерти, нет умерших, и так называемым умершим мы говорим так же, как и живым: Христос воскресе! И если бы мы имели настоящий слух, не тот, которым различаем только земные звуки, мы бы услышали: воистинну воскресе Христос. И их «воистинну воскресе» прозвучало более бы слышно, чем наше. Потому что они больше знают, чем мы.

Мы смотрим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно, они смотрят так, как и нужно, видят воочию, что там есть. А там есть жизнь, и жизнь настоящая. Здесь тоже то, чем мы живём, называем жизнью, но это не жизнь, в лучшем случае это для нас отпущенное время, чтоб достигнуть настоящей жизни, в худшем случае — мелькнувший миг, вот есть — и сразу его нет. А там только «есть», «нет» там не может быть. Но во всё это нам нужно проникнуть верой, и верой в Воскресшего Христа. Христос воскресе и запоры ада разрушены, Христос воскресе и нет смерти, Христос воскресе и для всех нас наступило торжество жизни, но мы ещё на земле и торжество жизни для нас не так понятно.

Откроем Деяния Апостолов и Евангелие на этот день.

В Деяниях рассказывается, как Апостолы проповедовали Христа воскресшего, и к ним приступили священники, и начальники стражи при храме, и саддукеи, досадуя на то, что они учат народ и проповедуют в Иисусе воскресение из мертвых, и до сих пор досадуют, что в Иисусе проповедуют воскресение. А как же без этого, без воскресения Христова, только мертвецы на кладбище, да мы, готовящиеся стать мертвецами.

С воскресением Христовым нет мертвых, и мы не будем никогда мертвецами. Но люди не хотят этого понимать, за такую радостную проповедь гонят. Как далее говорится в Деяниях: и наложили на них руки и отдали их под стражу до утра. Но вопреки этому многие же из слушавших слово уверовали, и число таковых людей около пяти тысяч. Да и как не веровать, ибо душа человеческая — подобие Божие и не смиряется с тем положением, что умереть — это нормально. Умереть — это именно ненормально. Когда умереть нам кажется нормально, это показатель только того, чем мы живём. Живём тем, что ведёт к смерти, и естественно, нам смерть кажется нормальным, а смерть — это не нормально, нужно жить высшими интересами, как говорится, интересами духа, тогда для нас смерть не нормально, нормально только жизнь, и при том жизнь не временная, а вечная.

Иногда у проповедающих воскресение, спрашивают, какой силой или каким именем вы это делаете, и ответ может быть один: именем Иисуса Христа Назорея, Которого вы распяли, Которого Бог воскресил из мертвых. Оттого мы вопреки всему говорим: Христос воскресе, и невольно душа человеческая отвечает: воистинну воскресе. Оттого мы обращаемся к мертвым, как живым, и они отвечают нам, как живые: воистинну воскресе Христос.

В Евангелии (это обычное, которое читается над покойником) говорится: ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного, дабы всякий верующий в Него не погиб, но имел жизнь вечную.

Всякий верующий в Христа не погибает, но имеет жизнь вечную. Только вера должна быть не мертвой, а живой. А живой она тогда является, когда связана с добрыми делами, ибо не послал Бог Сына Своего в мир, чтобы судить мир, но чтобы мир был спасён через Него. Отсюда и нам запрещается осуждение друг друга… Не судить, а спасать.

Судящий другого судит самого себя. Мир должен быть спасён, всё для того, чтоб спасти мир, как бы это ни было трудно. Вот точное определение неверия: суд над собой. Не веришь -значит, для тебя нет ничего живого, ты мертв. Суд не как осуждение, а как правильное понимание сущности состоит в том, что свет пришел в мир, но люди более возлюбили тьму, нежели свет, потому что дела их злы. И всякий, делающий злое, ненавидит свет и не идет к свету, чтобы не обличились дела его, потому что они злы. А поступающий по правде идёт к свету, дабы явны были дела его, потому что в Боге соделаны. Если наша совесть чиста — и для нас дорог свет, кто прячется в тьму, тот прячет свою совесть. К свету! К свету Христову, вот единственный наш путь, в нем истина и жизнь. Христос воскресе! Пусть же ответ «воистинну воскресе» не останется только словами. Будем жить для воскресения Христова, чтоб не только поминать усопших, а встретиться с ними в вечности, встретиться и обрадоваться, и радости нашей не будет конца. Христос Воскресе!

Слово на Радоницу 

Обращение Патриарха Московского и всея Руси Кирилла 

Всех вас, дорогие владыки, отцы, братья и сестры, сердечно поздравляю с особым памятным днем, когда мы разделяем пасхальную радость с нашими усопшими сродниками, родными, близкими; с теми, кто остался в памяти народной как строитель, благоукраситель Святой Руси, защитник пределов Отечества нашего; а также со множеством людей известных и неизвестных, как говорят, канувших в лету, ушедших из памяти, но оттого не переставших быть живыми членами Церкви небесной торжествующей.

Именно этим церковное поминовение усопших отличается от любой другой человеческой памяти, — потому что мы не вспоминаем умерших, а мы вместе с живыми, там, на небесах, присутствующими, разделяем радость Святой Пасхи; мы христосуемся с теми, кого сменили на очень краткий период земной жизни. И этот великий священный обычай, эта традиция, существующая с древнейших времен, наполняет смыслом наше воспоминание об умерших, ибо все мы живы пред лицом Божиим, все мы живы пред Его любовью и Его справедливым судом и предстоим Богу ежечасно и ежеминутно. И если те, кто закончил свой жизненный путь, сегодня знают более, чем мы, и, наверное, предстоят Богу иначе, чем мы, — ибо наше физическое бытие ограничивает нашу возможность знать и видеть Бога, — но и мы вместе с ними прославляем Воскресшего Христа Спасителя, утверждая великую силу, явленную Божественной любовью к роду человеческому через жизнь, смерть и Воскресение Спасителя.

Одновременно, по-человечески вспоминая наших родителей, близких, родных, мы воскрешаем в своей памяти их образ. Нередко какая-то особая сила влечет нас к их могилам. Мы не отдаем себе отчета, что это за сила, но нередко это голос нашей совести. Ведь пред могилами мы, поминая наших родных, близких и особенно родителей, сознаем наши упущения, ошибки, может быть, обиды, которые мы им наносили, не исполненный нами до конца долг сынов и дочерей. И, притекая к близким нам могилам, молясь за усопших, прося Господа приклонить к ним Свою милость, мы как бы отдаем наш долг тем, кому уже невозможно отдать долг земными ценностями.

Поэтому пасхальное поминовение усопших — это и воспоминание, и одновременно живое общение с теми членами Церкви, которые присутствуют пред лицом Божиим, составляя Церковь небесную торжествующую. Вот почему сегодняшнее поминовение усопших сопровождается радостными пасхальными песнопениями, и духовенство облечено в пасхальные ризы, и на наших лицах нет скорби, потому что велика радость духовного общения в Воскресшем Спасителе с теми, кто был близок нам и кто продолжает оставаться в нашей памяти.

Пусть Господь приклонит милость к усопшим, простит им грехи вольные и невольные, примет их в Свои вечные небесные обители, нас же всех укрепит в вере и понимании смысла человеческого присутствия на земле. Пусть Господь благодатью Своею даст нам силы оставаться верными Ему, Его слову, Его делу, Его заветам. И верим, что по молитвам нашим Господь не оставит ни наших усопших родных, ни нас, грешных, пребывающих на этой земле. Аминь.