* Иоанн Предтеча: Предшественник новой жизни

Иоанн Предтеча: Предшественник новой жизни

Это о нем Христос сказал: «… из рожденных женами не восставал больший Иоанна Крестителя; но меньший в Царстве Небесном больше его » (Мф. 11: 11, ср.: Лк. 7: 28). Удивительные слова! Оказывается, все ветхозаветные пророки уступают этому человеку, который вроде бы не сделал ничего особенного — просто призвал народ к покаянию, указал на Иисуса… Он не выводил народ из рабства, как Моисей, и не произносил цветистых речей, как Исайя. Почему же он оказался «больше» их и в каком смысле можно понять это «больше»?
На стыке Заветов
Церковь тоже принимает этот масштаб, посвящая Иоанну целый ряд праздничных и постных дней: зачатие (6 октября по новому стилю); рождество (7 июля); усекновение главы (11 сентября); первое и второе обретение главы (8 марта); третье обретение главы (7 июня), не говоря уже о перенесении десницы с Мальты в Гатчину при императоре Павле (25 октября, сегодня эта святыня находится в черногорском городе Цетинье, куда ее неведомо как вывезли после революции). Наконец, его память, т. н. «собор», отмечается и в день после Крещения (20 января).
Под именем пророка Яхьи почитают его и мусульмане; особую роль отводили ему в своем богословии самые разные религиозные учения и секты древности – например, гностики и манихеи. И даже знаменитое празднество Ивана Купала (его отмечают далеко не только на Руси) в церковном календаре не что иное, как день рождества Иоанна, хотя здесь наверняка старинные языческие обычаи в сознании народа просто соединились с датой христианского праздника. Иоанна считали и считают своим небесным покровителем многие общины, города, провинции и корпорации — например, канадский Квебек и Мальтийский рыцарский орден, а с ним и все островное государство Мальта.
Более того, мы читаем в Евангелии, что и при жизни Иоанна к нему стекались толпы народа, у него было множество учеников, и даже духовные вожди иудаизма специально отправляли к нему гонцов, чтобы спросить, кем он себя считает. Но в чем же причина такой популярности?
Он — первый, кого мы встречаем в Новом Завете; о его зачатии и рождении рассказывает подробно евангелист Лука. Его родители, священник Захария и его жена Елисавета, долгое время были бездетны (как, например, родители ветхозаветного пророка Самуила), и о грядущем рождении сына Захария узнал непосредственно от архангела Гавриила. Вообще, в его истории мы встречаем очень много деталей, напоминающих нам о Ветхом Завете, — и вместе с тем каждая из них ведет к новозаветному Откровению. Соединение двух Заветов мы видим и в том, как встретились Иисус и Иоанн, когда еще каждый из них был во чреве своей матери.
Юная Мария, которой тот же архангел Гавриил возвестил о рождении Сына, поспешила к Елисавете, своей родственнице преклонных лет, бывшей уже на шестом месяце беременности. Как повествует Лука, « когда Елисавета услышала приветствие Марии, взыграл младенец во чреве ее» (1: 41) — кто-то счел бы это простым совпадением, но Елизавета увидела в этом радостное приветствие. Евангелист подчеркивает, что это было действие единого Святого Духа.
Главным в Новом Завете было служение Иисуса, но Иоанн был тем, кто должен был приготовить народ к этому служению, и знак об этом был дан еще до их рождения. Именно поэтому церковная традиция называет его Предтечей, то есть «предшественником».
Проповедник новых смыслов
Дату начала его проповеди точно сообщает нам Лука: « пятнадцатый год правления Тиверия кесаря», то есть 28-й или 29 год н. э. Сам Иоанн жил в пустыне, носил грубую одежду из верблюжьей шерсти и питался саранчой и диким медом — то есть буквально тем, что можно найти в пустыне. Это, пожалуй, пример самого строгого аскетизма, какой только можно найти во всей Библии. Одновременно это признак беспредельного доверия Богу: человек совершенно не заботится о собственном пропитании, зная, что все действительно нужное ему пошлет Бог.
Аскет и пламенный проповедник, от остальных он не требовал никакого особенного аскетизма — только верности Богу. Однажды к нему пришли воины — а в те времена Палестина была оккупирована Римом,  и спросили, что им делать. Они, наверное, ожидали, что он потребует от них немедленно отказаться от сотрудничества с римлянами, велит бежать в пустыню, поститься и молиться целыми днями… Иоанн сказал только: «…никого не обижайте, не клевещите, и довольствуйтесь своим жалованьем» (Лк. 3: 14) — и тем самым раз и навсегда оправдал для христиан воинское ремесло. Оказывается, от солдат требуется честно выполнять свои обязанности, не прибегая к насилию и грабежу, и большего с них не требуется.
Но никак нельзя сказать, что Иоанн был так же мягок со всеми. Больше всего от него доставалось как раз духовным вождям иудеев, которые претендовали на обладание окончательной истиной, и эти их представления, как мы потом не раз увидим из Евангелия, закрывали им глаза на настоящую Истину. Согласно Матфею (3: 7), именно к ним обратил он слова: «порождения ехиднины! кто внушил вам бежать от будущего гнева?»
Впрочем, Лука (3: 7) говорит, что эти слова он говорил приходившему к нему народу. Он стремился не оскорбить этих людей, а обратить их к покаянию, и для этого он указывал им на всю серьезность греха и того положения, в котором оказывается грешник перед Богом. И затем он говорил людям о приблизившемся Царствии Божием и проповедовал «крещение во оставление грехов», но, конечно же, это было не то крещение, которое совершается сегодня в христианских храмах. Никто еще ничего не знал о Кресте — речь шла о ритуальном омовении, которое по ветхозаветному закону предписывалось совершать после разнообразных осквернений (например, после прикосновения к мертвому телу).
Но Иоанн наполнил старый обряд новым смыслом. Теперь это было не просто повторяющееся ритуальное действие, но знак подлинной перемены всего образа мысли и действий, раз и навсегда. Потому омовение было не просто избавлением от старого греха, но началом действительно новой жизни перед Богом. Кроме того, Иоанн учил людей, что они предстоят Ему не поодиночке: тот, у кого есть лишнее, должен поделиться с неимущим. Это не была некая перепись имущества с его последующей конфискацией и перераспределением, вовсе нет: Иоанн лишь показывал людям, как они на самом деле должны жить, если ищут спасения. А уж как кому поступить, каждый решал сам.
Прообраз распятия
Немудрено, что к такому необычному проповеднику, буквально в нескольких словах выразившему всю суть Ветхого Завета, стекались толпы. Но сам он постоянно говорил людям, что он не Мессия, которого тогда напряженно ожидали, и даже отказывался называть себя пророком. Почему? На самом деле его служение было вполне пророческим, и даже Христос говорил, что его можно считать пророком Илией, который, как верили евреи, должен появиться перед пришествием Мессии.
Сказать о себе «я пророк» значило бы придать себе высокий статус, потребовать для себя высоких почестей. Для Иоанна все это было совершенно чуждо, он был «гласом в пустыне» — главным для него было то, что Господь открывал через него людям. И с самого начала он говорил о Том, Кто идет после него, но был прежде него. Когда к Иоанну действительно пришел Христос, тот сначала не хотел крестить Его: да кто он такой, чтобы совершать обряд над Мессией? Но, может быть, именно это высшее смирение Иоанна стало причиной того, что Христос (единственный раз во всем Евангелии!) ничего не сделал сам и все доверил ему — и потом назвал его самым великим из рожденных женами людей. И все-таки, добавил Христос, каждый в Царствии окажется еще больше его — так он согласился со смирением Иоанна, никогда не искавшим ни почестей, ни славы.
Как Иоанн закончил жизнь, знают все. Он обличал тогдашнего царя за его беззаконный брак с женой брата — и царь посадил его в тюрьму. При этом он все же уважал Иоанна и не решался причинить ему никакого вреда. Лишь хитрая интрига царицы, да пляска ее юной дочери на пиру, да оброненное наспех обещание исполнить любое желание плясуньи привели к тому, что царь как бы против собственной воли повелел отрубить Иоанну голову. Но разве не виден и в этом эпизоде прообраз распятия Христа, приказ о котором так же нехотя отдал Пилат? Погрязший во зле мир старается отвергнуть тех, кто обличает его, и находит для того множество способов и аргументов.
Величие смирения, величие подвига, величие жертвы — вот, пожалуй, главный урок Иоанна, сына Захарии, самого великого в Ветхом и самого первого в Новом Завете человека.
Андрей Десницкий