Архимандрит Савва (Мажуко) | 16 декабря 2014 г.

Освящение жилища – формальность, обряд или целая политика? Размышляет архимандрит Савва (Мажуко)

 

 

Святой Григорий Чудотворец смотрит с иконы пронзительно умными глазами. У него седая голова, по-восточному смуглое лицо и изящная осанка. Он не просто на иконе, он и сам – икона, идеал и образец служения епископа.

Когда святой Григорий прибыл в свой город, там было всего лишь 17 христиан, а в день кончины святителя, отходившего ко Господу после многолетних просветительских трудов, в его городе осталось только 17 язычников. Святитель был кротким и милосердным пастырем с добрым отзывчивым сердцем. Он был святым, а святые встречаются не часто.

Как-то раз Григорий направлялся в Неокесарию, и ночь застала его на пути. Он зашёл в храм Аполлона, известного в округе своей прорицающей статуей, и, помолясь, уснул. Пробудившись вместе с солнцем, святой оправился в путь. Ничего примечательного. Какой-то бытовой эпизод. Даже не приключение.

Но это ещё не всё. Утром в храм пришёл жрец, служивший при пророчествующей статуе. Принялся вопрошать бога, задавая вопросы просителей и паломников. А бог не отвечает. Онемело изваяние. Пробовал служитель менять диалекты, приносить разные жертвы, творить особые ритуалы. Молчит. Не внемлет. Замерла в мраморной немоте. Вышел служитель во двор, растерянно оглянулся, и тут, наконец, услыхал такой знакомый за годы службы голос:

– Ночью здесь отдыхал Григорий-христианин. Он выгнал меня из моего храма.

Жрец сразу бросился за Григорием в погоню. Догнал. Объяснился: люди ждут, все переживают, статуя молчит, такого никогда не было, народ расстроен, надо помочь людям и всё наладить обратно.

Григорий проникся, взял кусок пергамента и написал: «Григорий – бесу: можешь вернуться». Жрец обрадовался, благодарит, бежит обратно, а у самого мысль: что же это за бог такой, что какой-то христианский священник его из собственного храма выгнал да ещё и не намеренно? Говорят, этот жрец потом принял христианство и не отлучался от святого епископа.

Святой Григорий освятил языческий храм своим присутствием, изгнал из него нечистого духа. Чем изгнал? Молитвой? Но ведь он молился не о том, чтобы прогнать злобного духа, и не просил Бога освятить это место.

Мне кажется, что чудотворец освятил этот храм не столько молитвой, сколько самим своим присутствием. Он отдыхал в этом месте, молился, может быть, поужинал скудной трапезой путешественника, а потом размышлял, засыпая на своём скромном одре. И все эти простые человеческие действия освящали, очищали и благословляли это нехристианское святилище.

Если хотите, святой очистил этот храм своим сном и трапезой. Ведь святые и в самой своей святости остаются людьми и как люди нуждаются в отдыхе, пище и других утешениях.

У святых есть подушки. Они умываются, а, значит, трудятся, потеют, а оттого, как апостол Павел, вяжут на голову платки, они мёрзнут и носят одежду и отдают её в починку, святые вкушают пищу и, наверное, у них есть любимые блюда, порой они хворают, и многие из них терпеливо переносят жестокие недуги.

Тягостной и гнетущей была болезнь преподобного Симеона Нового Богослова, многие годы хворал преподобный Амвросий Оптинский. И в своей болезни святые подвижники нуждаются в помощи и поддержке простых людей, верных сотрудников, молчаливых и кротких мироносиц.

Святые нуждаются в нашей помощи и заботе. Спасителю служили смиренные труженицы, от которых остались только имена.